Он открыт — людям, культурам, идеям. Ему нравится размыкать границы — между Востоком и Западом, природой и цивилизацией, вымышленным и реальным… Лидер группы «Мумий Тролль» Илья Лагутенко листает альбом с личными фотографиями и комментирует самое важное. 
Илье Лагутенко 38 лет. Востоковед по образованию, он — автор и исполнитель песен, создатель группы «Мумий Тролль» (1983). Группа выпустила семь студийных альбомов и стала лауреатом нескольких музыкальных премий («Овация», «Золотой граммофон» и др.). Релиз последнего альбома «Амба» состоялся в июле этого года. В сентябре группа отправляется в тур по России: http://mumiytroll.com/ Кто я?
«Я счастливый, улыбающийся, добрый, понимающий человек, который хочет еще больше познать этот мир и все-таки найти то идеальное для себя место на земле, про которое можно будет сказать: „Вот она, моя поляна!“ Место, в котором будет хорошо не только мне, но и всем моим родным и близким. Отношения — самая важная составляющая моей жизни. И без общения с теми, кто мне дорог, я не мог бы прожить ни дня на самом прекрасном острове. Я очень ответственный человек. И в каком-то смысле педант. Но во мне всегда борются капитан и юнга (кстати, мой отчим, которому я многим обязан, — капитан дальнего плавания). Юнге хочется все делать по-своему, быть сорвиголовой, а капитану нужно, чтобы все было на своем месте и по расписанию. Я поклонник дисциплины, но иногда разрешаю себе спокойно вздохнуть и расслабиться».
«Мне всегда есть чем заняться»
«Я вырос в основном с бабушкой и дедушкой. Они оба были преподавателями вуза. А у дедушки — ректора Дальневосточного технологического института — педагогический ген был так силен, что он мог научить чему угодно, даже не владея предметом. Именно он занимался со мной английским — вместо сказок на ночь читал занимательные учебники. В нашей семье считалось, что человек, которому нечего делать, — самое худшее, что можно себе представить. Работа, самообразование — это хорошо. Безделье — плохо. С этими простыми правилами я и вырос».
«Картины — мой личный дневник»
«Я рисовал всегда, но со временем стал очень ревностно относиться к своим картинам. Я вкладываю в них столько сил, что мне потом очень трудно делиться с кем-то этими работами. Все остальное для меня мало значит. Я легко меняю дома, квартиры, легко расстаюсь с вещами. Но картины не могу дарить даже друзьям. Это мой собственный мир, личный дневник, который никому не хочется показывать. Я не подвержен какому-то жанру, стилистике. Каждая работа — это сплошные эмоции, где я не забочусь ни о техниках, ни об идеях… Это мой секрет, который не хочется выставлять напоказ».
«Об отце я знаю самое главное»
«Мой отец умер, когда мне не было и шести месяцев. От меня никогда не скрывали правду: я знал, где он похоронен, мы приходили его навещать. Папа, как и его отец, был архитектором, и я до сих пор с интересом читаю и перебираю его архивы. Мне все говорят, что папа был исключительно хорошим и замечательным человеком, веселым и очень любившим мою маму. И это для меня, наверное, самое главное».
«Дружу с гигиеной с детства»
«Моя бабушка серьезно относилась к гигиене. В каждую поездку она давала мне с собой серебряную ложечку и говорила: „Ложки в кафе не бери. Мало ли где они валялись! У тебя есть своя — вот ею и кушай!“ По той же причине мне не довелось попробовать столько леденцов на палочке, сколько хотелось, потому что бабушка рассказывала, как цыгане облизывают эти конфеты, чтобы они блестели. Я вырос — и интерес к леденцам пропал. А вот серебряная ложечка со мной всегда».
«В Гонконге я растворяюсь»
«Мне нравятся хорошо организованные мегаполисы. А в Гонконге сошлось все: и пейзаж-ландшафт, и цивилизация, и поликультурное мультинациональное общество, и Восток, который мне в чем-то близок. Это город, которым я восхищаюсь и в который часто возвращаюсь — могу поехать туда просто так. Знание языка позволяет мне раствориться там и чувствовать себя комфортно. Хотя я хорошо адаптируюсь к любой реальности».
«Мумий Тролль» — это веха жизни«
«Я никогда не ставил свое музыкальное творчество на первый план, потому что не очень серьезно отношусь к себе как к музыканту, автору-исполнителю. Это то, что мне очень нравится делать и что у меня неплохо получается, но есть еще миллион других вещей, которыми мне нравится заниматься. Никогда в жизни не думал, что к нашей группе нужно серьезно относиться. Но с ней считаются, ее обсуждают, а мои песни стали вехой жизни не только моей, но и многих других людей. Нам удалось донести до слушателя свое творчество, и это, наверное, самое главное мое достижение».
«Дерсу Узала» стал потрясением«
«Фильм японского режиссера Акиры Куросавы я посмотрел в семь лет, и он произвел на меня очень сильное впечатление. Я рисовал тигров, охотников, путешественника Арсеньева и себя представлял в том лесу… У этой созерцательной картины есть своя магия. Человек от природы и человек от цивилизации — они ищут компромисс и пытаются понять друг друга. Меня эта тема до сих пор будоражит. Почему природа, живая и настоящая, воспринимается нами как нечто чуждое, а ружья или телевизор — как настоящее, „наше“? Мне всегда хотелось найти волшебный баланс между искусственным и естественным — быть и Дерсу, и Арсеньевым одновременно».
«Реальность создаем мы сами»
«Я ходил в обычную, музыкальную и художественную школы, а в свободное время занимался тем, чем хотел. Писал книги и журналы, устраивал хит-парады вымышленных пластинок… В моих мечтах, фантазиях жили герои, собранные из разных миров. Был образ космонавта-путешественника — это что-то из области фантастики, будущего. Образ средневекового пирата-мореплавателя (моряки во Владивостоке — дело обычное) и образ актера-музыканта, которого краем глаза можно было увидеть где-то в кино. Теперь я понимаю, что те детские идеи воскресли в моей жизни, в сегодняшнем дне. Говорят, что надо жить в реальном мире. Но, по-моему, грань между настоящим и вымышленным очень условна. Реальность создаешь ты сам».
«Мне проще быть сыну другом»
«Период детства моего сына Игоря как-то очень быстро минул. Удивительно, но сейчас уже он помогает мне в каких-то деловых вопросах. Я всегда стремился к братским, дружеским отношениям с ним — наверное, мне так проще. Хотя, конечно, пытался навязывать ему какие-то собственные интересы, идеи — ведь нужно, чтобы он, по крайней мере, был не хуже, чем ты сам. Хочется, чтобы и он тоже как можно раньше почувствовал ответственность за свои поступки. Меня так научили: идешь с пацанами со спичками играть, сено поджигать? Иди, только отвечать за сожженный сарай будешь сам. Надеюсь, что мне удалось передать сыну это качество».
«Я хотел понять, как устроен мир Kiss»
«В СССР у этой группы был образ людей не от мира сего. Фантастические персонажи, которых выбрали за врагов: вот пример того, какими быть нельзя. И мне сразу захотелось не то чтобы стать ими, но попасть в этот мир и понять, как он устроен. Увидеть, что скрывается за масками. Я быстро понял, что это клоуны и что музыка их мне не очень-то уж и нравится. Но игра, которую они придумали, доставляет удовольствие им самим и огромному количеству людей».
|
